После многолетнего руководства АДРА на территории Евро-Азиатского региона Денис Баратов продолжил служение на Ближнем Востоке и в Северной Африке (регион МЕНА). О помощи беженцам, восстановлении школ и больниц, подготовке к чрезвычайным ситуациям и проектах, которые дают людям возможность начать жизнь заново, рассказывает руководитель АДРА МЕНА Денис Вячеславович Баратов.
– Денис Вячеславович, много лет вы руководили АДРА в России и 11 странах постсоветского пространства, а сегодня возглавляете работу организации в регионе МЕНА. Что объединяет эти территории и в чём заключается главное различие между ними?
Я с большой теплотой вспоминаю годы служения в Евро-Азиатском регионе. За это время было реализовано множество проектов экстренной помощи, образовательные и социальные программы, инициативы по восстановлению здоровья и привычных комфортных условий жизни для людей. Конечно, Евро-Азиатский регион и МЕНА –это совершенно разные территории. Но где бы ни работала АДРА, нас объединяют общие ценности, цели и миссия. Мы стремимся помогать людям, защищать их достоинство и отвечать на реальные нужды общества. В этом смысле основа нашей работы остаётся неизменной.
Главная особенность региона МЕНА заключается в затяжных конфликтах, некоторые из которых продолжаются десятилетиями. Их последствия – огромное количество беженцев и перемещённых лиц, разрушенная экономика, повреждённая инфраструктура и ограниченный доступ людей к базовым, жизненно необходимым услугам. Поэтому многие наши проекты направлены не только на оказание срочной помощи, но и на восстановление, возвращение людей к нормальной жизни и их интеграцию в общество.
На территории Евро-Азиатского региона АДРА чаще сталкивалась с природными бедствиями: наводнениями, землетрясениями, пожарами. В регионе МЕНА значительная часть чрезвычайных ситуаций вызвана человеческими действиями и длительными вооружёнными конфликтами. Это влияет и на продолжительность проектов, и на методы работы, и на характер помощи.
Кроме того, необходимо учитывать культурные и религиозные особенности каждой страны. Например, в отдельных общинах женщина – сотрудник организации или участница проекта – не может одна выезжать в отдалённый населённый пункт: её должен сопровождать близкий родственник-мужчина. Такие обстоятельства необходимо заранее принимать во внимание при формировании команды и планировании работы.
– Почему образовательные проекты стали одним из приоритетных направлений АДРА в регионе МЕНА?
Среди беженцев и перемещённых лиц очень много детей. Им часто трудно попасть в государственную систему образования. Например, в Ливане сирийских детей не всегда принимают в государственные школы. Но образование – одно из фундаментальных прав каждого ребёнка, и оно не должно прерываться из-за войны или вынужденного переселения. Поэтому АДРА открывает собственные образовательные центры, где дети могут продолжать учиться, получать необходимые знания и постепенно адаптироваться к новой среде.
Особое внимание требуется к детям, которые возвращаются в Сирию после нескольких лет жизни в Турции. Некоторые из них говорят преимущественно по-турецки и плохо знают арабский язык. Они привыкли к другой учебной программе и методике преподавания, поэтому не могут сразу включиться в занятия в сирийской школе. Для них мы создаем адаптационные классы. Дети изучают арабский язык, знакомятся с местной образовательной системой и постепенно готовятся к возвращению в обычную школу. Это помогает сделать переход менее болезненным и не потерять ещё несколько лет обучения.
– Какие ещё долгосрочные проекты особенно востребованы в странах, переживших продолжительные конфликты?
Во многих странах серьёзно нарушена или практически парализована система основных услуг для населения. Например, в Йемене, Сирии и Ираке люди нередко имеют очень ограниченный доступ к медицинской помощи, образованию и другим жизненно важным ресурсам. Поэтому одно из ключевых направлений работы АДРА – медицинские проекты. Например, в Йемене АДРА в разные периоды поддерживала работу 32 больниц. Речь шла фактически о полном обеспечении: заработной плате сотрудников, топливе для генераторов, лекарствах, медицинском оборудовании, обучении персонала и даже организации безопасной утилизации медицинских отходов.
В Сирии за последние годы при участии АДРА было восстановлено около двухсот школ. Наша задача заключалась не только в ремонте зданий, но и в том, чтобы вернуть детям реальную возможность учиться. Смысл долгосрочных проектов состоит именно в восстановлении доступа к жизненно важным услугам. Мы помогаем восстановить инфраструктуру, а затем создаём условия, чтобы люди могли ею пользоваться.
– Что сегодня сложнее всего в реализации гуманитарных проектов в регионе МЕНА: выбрать направление помощи или организовать саму работу?
Основная проблема заключается не столько в выборе направления, сколько в масштабе потребностей и внешних обстоятельствах, которые влияют на работу. Во многих районах разрушены дороги и другая транспортная инфраструктура. Порты могут быть повреждены или закрыты, поэтому доставка продовольствия, лекарств и оборудования становится крайне сложной. Некоторые страны находятся под санкциями, что также ограничивает возможности закупок и перевода средств.
Есть проблемы с ликвидностью и обменными курсами. В одной стране могут одновременно действовать официальный банковский, коммерческий и рыночный курсы валют. Организации приходится учитывать эти различия, решать вопросы с наличными средствами и при этом строго соблюдать финансовые требования доноров.
Война, санкции, разрушенная инфраструктура, сложная логистика и нестабильная финансовая система – всё это напрямую влияет на сроки и стоимость проектов. Поэтому работа требует постоянной гибкости и готовности находить решения в очень непростых условиях.
– Насколько отличается взаимодействие с государственными органами в Евро-Азиатском регионе и в странах региона МЕНА?
Основные требования государства везде примерно одинаковы. Власти хотят понимать, чем занимается организация, кому она помогает, каким образом будет реализован проект и как будут расходоваться средства. Это нормальная и необходимая практика.
Государственные структуры изучают проектное предложение и бюджет, проверяют обоснованность расходов и соотношение между административными затратами и прямой помощью людям. Как правило, ожидается, что основная часть бюджета – иногда до 80% – будет направлена непосредственно на поддержку получателей помощи.
Главное отличие заключается в сроках согласования. Во многих странах Евро-Азиатского региона этот процесс регулируется достаточно чётко и может занимать несколько дней или недель. В Йемене или Сирии согласование иногда продолжается несколько месяцев и даже до полугода.
Причина в том, что в странах, переживших длительный конфликт, может быть нарушена сама система государственного управления. Решение должно пройти через множество инстанций, а цепочка согласований работает медленно.
Это влияет и на отношения с донорами, поскольку каждый проект имеет определённые даты начала и завершения. Нам приходится заранее учитывать возможные задержки и постоянно поддерживать коммуникацию со всеми сторонами.
Очень важную роль играет доверие. Если местный офис АДРА последовательно и прозрачно работает с государственными структурами, это помогает со временем упростить взаимодействие и сократить сроки согласования.
– По вашим наблюдениям, как за последние десятилетия изменились методы гуманитарной работы АДРА?
Подходы изменились очень значительно. Многие помнят, как в 1990-е годы помощь предоставлялась преимущественно в натуральном виде: людям выдавали продуктовые наборы, одежду, одеяла и другие необходимые вещи.
Сегодня гуманитарные организации всё чаще используют денежную помощь, банковские переводы, электронные ваучеры или выплаты через мобильный телефон. Это не универсальное решение, которое подходит для любой ситуации, но у него есть серьёзные преимущества. Прежде всего сокращаются расходы на логистику. Не нужно искать товары, закупать их, арендовать склады, формировать наборы, доставлять их и привлекать большое количество людей к раздаче. Благодаря этому помощь можно предоставить значительно быстрее.
Кроме того, человек получает возможность самостоятельно определить, что ему необходимо именно сейчас. В первые дни после бедствия семье могут быть нужны продукты, а через две недели – лекарства для ребёнка, одежда или средства на ремонт жилья. Готовый набор не всегда отвечает изменившимся потребностям.
Денежная помощь даёт человеку больше свободы и сохраняет его право выбора. При этом перед запуском такой программы мы обязательно оцениваем состояние местного рынка, безопасность и возможность контролировать использование средств.
– Как АДРА предотвращает злоупотребления и нецелевое использование денег?
В организации действует строгая система внутренних правил и процедур. Ни один человек не может единолично планировать проект, принимать решения о закупках и затем самостоятельно распределять помощь.
В каждом процессе участвует команда. Обязанности разделяются между несколькими сотрудниками, решения проходят разные уровни согласования, а финансовые операции проверяются. Это создаёт взаимный контроль и повышает личную ответственность каждого участника.
Кроме того, проекты контролируют доноры, аудиторы и государственные структуры. Они изучают бюджеты, стоимость закупок, размеры административных расходов и объём средств, направленных непосредственно людям.
Полностью исключить человеческий фактор невозможно, но чёткие правила, разделение полномочий и многоуровневый контроль позволяют значительно снизить риски.
– Искусственный интеллект уже влияет на гуманитарную работу?
Да, искусственный интеллект очень быстро входит в нашу профессиональную деятельность. Он может помогать при подготовке проектных заявок, обработке материалов и выполнении других технических задач. Это экономит время сотрудников. Но использовать такие инструменты нужно ответственно. Особенно это касается фандрайзинга и историй людей, которым мы помогаем. Доноры ожидают настоящего личного свидетельства, живого голоса человека. Они, как правило, чувствуют, когда история написана от сердца, а когда полностью создана искусственным интеллектом.
Поэтому технологии должны помогать человеку, но не заменять реальный опыт. В АДРА существует специальный протокол, определяющий, для каких задач и каким образом можно использовать искусственный интеллект.
– Почему при реагировании на чрезвычайную ситуацию особенно важны первые часы?
После серьёзного бедствия действительно критически важны первые 24–48 часов. Помощь должна предоставляться своевременно –речь идёт не о неделях, а иногда буквально о часах.
Поэтому в АДРА создан единый механизм реагирования на чрезвычайные ситуации. Каждый национальный офис должен иметь заранее разработанный план, который в международной системе называется NEMP – национальный план реагирования на чрезвычайные ситуации.
В нём подробно прописаны алгоритмы действий, роли сотрудников, порядок принятия решений, способы оценки потребностей, организации связи, закупок, транспортировки и распределения помощи. Команда заранее знает, кто и за что отвечает.
Предусмотрены и финансовые ресурсы, которые можно быстро активировать. Это означает, что после бедствия не нужно начинать длительный поиск средств и проходить все процедуры с самого начала.
Такая система позволяет АДРА действовать оперативно. Нередко представители государственных служб или других организаций прибывают на место и видят, что команда АДРА уже работает там и оказывает помощь.
– Какие знания, полученные на обучающей встрече в Бишкеке, вы считаете наиболее полезными для дальнейшей работы?
Главной темой встречи стал именно национальный план реагирования на чрезвычайные ситуации. Мы подробно разбирали, как его запускать, как распределять обязанности, активировать команды и координировать работу в первые часы после бедствия.
Такие совместные тренинги помогают не просто получить знания, а отработать конкретные навыки. После возвращения в регион мы планируем проводить регулярные учебные тревоги и моделировать различные чрезвычайные ситуации.
Не нужно ждать землетрясения, наводнения или другого бедствия, чтобы впервые проверить систему. Команда должна заранее пройти этот сценарий, увидеть слабые места и научиться действовать согласованно. Тогда в реальной ситуации каждый человек будет понимать свою роль, а помощь окажется более оперативной, профессиональной и качественной.
– Есть ли возможность у АДРА получать финансирование от государств и крупных фондов региона МЕНА?
Такая возможность есть, и сегодня это одно из наших стратегических направлений. Регион МЕНА очень неоднороден. С одной стороны, здесь находятся страны, серьёзно пострадавшие от конфликтов и нуждающиеся в масштабной помощи. С другой – в этот же регион входят богатые государства Персидского залива: Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты, Катар, Бахрейн и Кувейт.
Перед нами стоит задача выстроить отношения с государственными и частными фондами этих стран и получить доступ к местным ресурсам. Это особенно актуально сейчас, когда традиционные доноры в Европе и Соединённых Штатах также сталкиваются с финансовыми ограничениями.
Мы рассматриваем возможность регистрации представительства АДРА в одной из стран Персидского залива, вероятнее всего в Саудовской Аравии. Также ведём поиск специалиста, который мог бы постоянно находиться в регионе, поддерживать контакты с фондами и развивать партнёрские отношения.
Возможности существуют, но финансирование не приходит автоматически. Необходимо присутствие на месте, постоянная коммуникация и доверие, которое формируется годами.
– Рассматривает ли АДРА реализацию профилактических проектов для детей и подростков, оказавшихся в трудной социальной среде?
Да, в некоторых странах остро стоит проблема наркотической зависимости среди подростков. При этом недостаточно просто прийти в школу и рассказать детям о вреде наркотиков. Большинство из них и так знают, что это опасно. Важно предложить ребёнку содержательную альтернативу –занятие, которое увлечёт его, даст чувство принадлежности и поможет не проводить всё свободное время на улице.
Например, в Ливане команда волонтёров из Бразилии открыла футбольные секции. С детьми работают бразильские тренеры, и спорт становится для них не просто физической активностью, а частью безопасной и поддерживающей среды.
Мы также рассматриваем возможность запуска занятий по программированию. Детей можно заинтересовать созданием простых игр, в том числе на основе знакомых им игровых платформ. Главное – не просто говорить о запретах, а помочь подростку открыть способности, приобрести навыки и увидеть перспективу.
Информационные программы в школах тоже необходимы, но сами по себе они недостаточны. Профилактика становится эффективной тогда, когда у ребёнка появляется реальная альтернатива улице.
– Как превратить разовый гуманитарный проект в долгосрочную помощь, которая продолжит действовать и после ухода организаторов?
Для этого необходимо смотреть на потребности человека целостно. Недостаточно просто провести обучение и выдать сертификат. Представим, что мы обучили человека плотницкому делу. Если после курса у него нет инструментов, материалов и средств для аренды мастерской, он не сможет применить полученные знания. Формально обучение состоялось, но реального изменения в его жизни не произошло. Поэтому в проектах по восстановлению средств к существованию мы стараемся не только дать человеку профессию, но и предоставить инструменты, первоначальные материалы и небольшой стартовый капитал. Плотник может получить оборудование и древесину, другой специалист –всё необходимое для начала своей работы. Так человек получает возможность открыть небольшую мастерскую, начать зарабатывать и постепенно стать самостоятельным.
У нас есть и проекты, которые со временем вышли на самоокупаемость. Например, образовательный центр Монтессори в Тунисе, работающий в том числе с детьми с аутизмом, сегодня уже способен самостоятельно финансировать свою деятельность. Его основатель уехал, но созданная им система продолжает работать.
Именно к этому мы стремимся: не просто оказать человеку помощь сегодня, а создать условия, благодаря которым он сможет самостоятельно строить своё завтра.
Елена Леухина
Информационная служба АДРА